Главная страница =>философия=>оглавление

§ 2. Абстрактное мышление



Способность человека к чувственному отражению действительности - это способность
получать непосредственную информацию об объектах в форме индивидуальных
конкретно-чувственных образов, способность к ощущениям, восприятиям и
представлениям. Велико значение этой способности для познания и ориентировки в
мире. Но ее сила является и ее слабостью: человек остается привязанным к
конкретной ситуации. Хотя он и может ориентироваться в окружающей обстановке,
приспосабливаясь к ней подобно животным, все же этого недостаточно, чтобы
преобразовывать природу, предметы окружающего мира в своих интересах, для своих
потребностей.

Ограниченность способности человека к чувственному познанию не только в том, что
в органах чувств не могут непосредственно отражаться многие объективные
предметы, например, атомы и элементарные частицы. Органы чувств - и этот их
недостаток проявился уже в самом начале возникновения человека как социального
существа - дают гомогенный, хотя и единый, образ отражаемого предмета или
ситуации. Как отмечает психолог А. В. Брушлинский (см.: "Мышление" // "Общая
психология". М., 1986. С. 323), та чувственная картина мира, которую дают нам
органы чувств, необходима, но недостаточна для глубокого, всестороннего познания
предметов, событий, явлений, их причин и следствий, переходов друг в друга.
Распутать этот клубок зависимостей и связей, который выступает в нашем
восприятии во всей своей красочности и непосредственности, просто невозможно с
помощью одного лишь чувственного отражения предметов; пример: ощущение тепла,
которое дает рука, прикасающаяся к какому-либо телу. Здесь - неоднозначная
характеристика теплового состояния этого тела. Ощущение тепла определяется, во-
первых, тепловым состоянием данного предмета и, во-вторых, состоянием самого
человека (в этом случае все зависит от того, к каким телам - более теплым или
более холодным - прикасался перед этим человек). Здесь обе зависимости выступают
как одно нерасчлененное целое. В восприятии, иначе говоря, дан лишь общий,
суммарный результат взаимодействия субъекта с познаваемым объектом.

В связи с этим возникает потребность в отграничении того, что свойственно
объектам самим по себе, от того, что связано с состоянием человеческого
организма. Кроме того, имеется потребность в дифференциации свойств объектов, в
выделении их по степени значимости для существования и функционирования самих
объектов и для практической деятельности человека. Все это требовало, в свою
очередь, развития способности к свободным представлениям, к выходу за рамки
непосредственно данной в органах чувств ситуации.

Практическая, трудовая деятельность и в этом случае оказалась основой процесса
перерастания сенситивной способности в новую, связанную с зачатками разума.

Уже первые трудовые действия, выполняемые по аналогии с действиями природы,
предполагали такие представления, которые не ограничивались простым
воспроизведением прошлых восприятий, но были связаны с выдвижением некоторой
цели и осознанием определенного характера и последовательности будущих операций.
Появлялась задача, проблема, требовавшая разрешения. Но материальные объекты, с
которыми приходилось взаимодействовать, имели и имеют свойство оказывать
человеку сопротивление, поддаваясь лишь тогда, когда предварительно схватываются
мысленно существенные моменты; необходимость в той или иной степени отражения их
внутренней природы требовала все большего умения отчленять, отвлекать, т.е.
абстрагировать одни признаки вещей от других и относительно свободно оперировать
представлениями о таких признаках (или об отдельных объектах и ситуациях).

Большую роль в развитии способности к абстракциям сыграло возникновение и
формирование языка в целях общения. Слова языка закреплялись за теми или иными
представлениями, абстракциями, что позволяло репродуцировать их содержательное
значение вне зависимости от ситуации, при которой имелись бы непосредственно
соответствующие предметы и их признаки. В этом отношении интересны соображения,
выдвинутые К. Р. Мегрелидзе. Он пишет, что развитию и укреплению способности
свободного воспроизводства представлений в огромной степени способствовало
образование элементов языка. Речь делает возможным произвольное и свободное
вызывание представлений в поле ясного сознания и закрепляет способность
репродукции. Благодаря языку воспроизводство представлений и работа воображения
чрезвычайно облегчаются. Процесс репродукции мысленного содержания делается
беглым, сознание освобождается от тирании сенсорного поля, приобретает свободу
воображения. Воображение делается в высшей степени подвижным, гибким, и область
его охвата может беспрерывно расширяться (см.: Мегрелидзе К. Р. "Основные
проблемы социологии мышления". Тбилиси, 1973. С. 105 - 106). Без языка нет
свободных представлений воображения, но и язык, в свою очередь, невозможен без
этого содержания сознания. Подлинное сознание имеется там, где содержание
наполняется объективным составом реальности, где оно может оперировать образами
и представлениями вещей или их заместителями и составлять воображаемые
диспозиции. К. Р. Мегрелидзе подчеркивает, что "человеческий труд, человеческое
сознание и человеческая речь в процессе своего возникновения представляли собой
не три самостоятельных действия, а только отдельные моменты одного целого, а
именно - социального комплекса. Каждое из этих образований немыслимо без других,
одно порождает другое, взаимно образуя целое" (там же. С. 113).

Благодаря выработке способности к свободным представлениям, связанным со словом,
а также способности к сопоставлению представлений, их анализу, выделению общих
признаков предметов и их объединению (синтезу) в определенные классы стало
возможным формирование особого рода представлений, фиксирующих общие признаки
вещей. Это представления не чувственно-сенситивного характера, поскольку
конкретная индивидуальность здесь уже присутствовала (и в восприятии, и в самом
представлении), а "представление" лишь об отдельных признаках целой группы
индивидуальных предметов, выделяемых по какому-либо общему для них признаку,
например, по функциональному. Такие признаки закреплялись в словах "топор",
"дом", "ложка" и т.п. Возникли "представления", квалифицируемые в логике,
психологии и философии как понятия. Формировалась и развивалась способность
людей к абстрактно-мысленному отражению действительности.

Исходной и ведущей формой абстрактно-мысленного отражения объектов является
понятие. Известный специалист-логик Е. К. Войш-вилло, посвятивший понятию
млногографическое исследование, считает, что одна из основных функций понятия в
процессе познания состоит именно в том, что оно выделяет, представляя в
обобщенном виде, предметы некоторого класса по некоторым определенным (общим,
существенным) их признакам. Он дает следующее определение понятию: понятие как
форма (вид) мысли, или как мысленное образование, есть результат обобщения
предметов некоторого класса и мысленного выделения самого этого класса по
определенной совокупности общих для предметов этого класса - и в совокупности
отличительных для них - признаков (см.: Войшвилло Е. К. "Понятие как форма
мышления. Логико-гносеологический анализ". М., 1989. С. 91).

Один и тот же объект может выступать и в форме чувственно-сенситивного
представления, и в форме понятия. Пример - представление о студенте Кузнецове
В., выступавшем на прошлой неделе на семинаре, и, с другой стороны, понятие о
том же студенте, включающем обобщение представлений о нем в том же аспекте в
течение семестра или всего учебного года.

В понятиях могут фиксироваться существенные и несущественные признаки объектов,
необходимые и случайные, качественные и количественные и т, п. По степени
общности понятия могут быть разными - менее общими, более общими, предельно
общими. Сами понятия подлежат обобщению. В научном познании функционируют
частнона-учные, общенаучные и всеобщие (философские) понятия.

Если в обыденном знании не столь уж важно отграничивать общие признаки предметов
и существенные их признаки (в общих заключены и существенные), то в научном
познании такое отграничение составляет одну из главных задач исследования. Одно
дело - понятие о человеке, включающее в себя множество признаков, в том числе
общую для людей мочку уха, и другое дело - понятие, в котором фиксированы
наиболее существенные специфические признаки: иметь сознание, обладать
способностью к труду и общаться посредством языка.

К более высокому уровню по сравнению с отмеченными двумя относятся понятия,
включающие в себя осмысление значения отражаемых признаков или объекта. Не
случайно к слову "понятие" близки слова "понять", "понимание". "Понимание вещи
или ситуации есть усмотрение ее строя, ее структуры, ее места или значения в
системе задач, занимающих сознание. Согласно этому, понятие будет усмотренное
сознанием смысловое отношение объектов, закон внутреннего строения или реальное
значение предмета" (Мегрелидзе К. Р. "Основные проблемы социологии мышления". С.


Понятия высшего уровня - это понятия-идеи, образующие сферу идеального (об
идеальном см. главу IX, § 3 данной книги). Это особый класс понятий, не
тождественный другим, хотя и обладающий их характеристиками, но выделяемый по
своей конструктивной направленности - на преобразование реальности. Если, к
примеру, понятие "человек" заключает в себе общее и существенное, свойственное
людям, и в этом смысле лишь отражает, копирует, констатирует то, что уже имеется
в самой предметной действительности, то понятия о будущем устройстве общества
или конструируемом воздушном лайнере выступают как понятия-проекты, понятия-
планы, понятия-программы.

Такое идеальное не есть прерогатива только сущностного уровня познания. Оно
имеется и в повседневном сознании. Однако на основе понятий сущностного типа,
которые, опять-таки заметим, могут и не быть понятиями-идеями, становится
возможным не только отражать, но и творить новое в соответствии с законами и
внутренними тенденциями развития материальных систем. Без деятельностного (с
точки зрения практики) подхода нельзя понять сути идеального. Понятие-идея - это
образ будущего предмета (или предметов, ситуации), продуцируемый с целью его
реализации в практической деятельности субъекта.

Итак, по отношению к действительности (по глубине ее отражения, осмыслению и
направленности) понятия могут быть разделены на четыре класса: 1) понятия,
отражающие общее в предметах, 2) понятия, охватывающие существенные признаки
предметов, 3) понятия, возвышающиеся до раскрытия смысла, значения предметов, и
4) понятия-идеи.

Исходя из наиболее "сильных" признаков понятий, можно определять понятия и как
такие воплощенные в словах продукты социально-исторического процесса познания,
которые выделяют и фиксируют общие, существенные свойства, отношения предметов и
явлений, а благодаря этому одновременно суммируют важнейшие знания о способах
действия с данными группами предметов и явлений. Это определение оказывается
более эвристичным по сравнению с приведенным выше, но в то же время не
охватывающим первый класс понятий. Здесь возможно дальнейшее обсуждение вопроса
и уточнение некоторых наших представлений о понятии.

Наряду с понятиями абстрактно-мысленная способность человека включает и другие
формы рационального освоения действительности. Из курса классической формальной
логики известны такие формы мышления, как суждение и умозаключение. Суждение -
это форма мысли, в которой посредством связи понятий утверждается или отрицается
что-либо о чем-либо. Высказывая суждения, мы уже пользуемся понятиями. Они
являются элементами суждений. С другой стороны, знание сущности предметов, на
основе которого возникает понятие о них, выражается в форме суждения или
совокупности суждений, которые, однако, всегда могут быть объединены в одно
суждение. Это суждение, представляющее достигнутое понимание предметов, и
принимается за понятие. По мере углубления знания о предметах меняется основа их
обобщения, в чем и состоит переход от одних понятий к другим, более глубоким и
точным (см.: Войшвилло Е. К. "Понятие как форма мышления" Ч. 11. Гл. I).
Заметим, что в курсе психологии дается несколько иное определение суждения.
".Суждение - это отражение связей между предметами и явлениями действительности
или между их свойствами и признаками" (Брушлинский А. В. "Мышление" // "Общая
психология". М., 1968. С. 327). При таком понимании суждения не обязательно
связаны с понятиями (эта трактовка ближе к отечественной традиции. В
"Философском словаре" Э. Л. Радлова(М., 1913) говорится: "Суждением называется
мысль, выраженная словами. В каждой мысли утверждается или отрицается связь двух
элементов сознания, таким образом, в каждом суждении можно различить три
элемента: два представления или понятия, между которыми устанавливается
отношение, и, во-вторых, связка, которая и выражает собой произведенный синтез"
(с. 603)).

На базе понятий и суждений формируются умозаключения, представляющие собой
рассуждения, в ходе которых логически выводится новое суждение (заключение или
вывод).

Мы не будем специально рассматривать логические формы мышления - понятия,
суждения, умозаключения, так как все это достаточно широко освещается в
соответствующих разделах логики. К сказанному о формах рационального познания
добавим лишь, что, если брать научное познание, то там к числу наиболее важных
форм относятся гипотезы и теории; посредством этих форм субъект способен
проникать в самые глубокие сущности сложноорганизованных материальных систем.

Итак, можно виделить следующие черты, отличающие способность к абстрактному
мышлению от чувственно-сенситивного отражения действительности:

1) способность к отражению общего в предметах; при сенситивном отражении в
отдельных предметах не дифференцируются общие и единичные признаки; они не
разделены, слиты в единый гомогенный образ;
2) способность к отражению существенного в предметах; в результате же
сенситивного отражения существенное не отграничивается от несущественного;
3) способность к конструированию на основе познания сущности предметов понятий-
идей, подлежащих опредмечиванию;
4) опосредованное познание действительности - как через посредство сенситивного
отражения, так и с помощью рассуждений, умозаключений и благодаря применению
приборов.

Все эти моменты есть не что иное, как проявления способности к созданию
абстракций. Отсюда и название данной способности - "абстрактно-мысленная".

Спрашивается, а не тождественна ли эта способность мышлению? Ответ на данный
вопрос зависит от того, как понимать мышление. В "Философском словаре",
например, мышление понимается как "активный процесс отражения объективного мира
в понятиях, суждениях, теориях и т.п., связанный с решением тех или иных задач,
с обобщением и способами опосредованного познания действительности"
("Философский словарь". М., 1986. С. 295). "Философский энциклопедический
словарь" сообщает, что мышление - это "высшая форма активного отражения
объективной реальности, состоящая в целенаправленном, опосредованном и
обобщенном познании субъектом существенных связей и отношений предметов и
явлений, в творческом созидании новых идей, в прогнозировании событий и
действий" (М., 1989. С. 382).

Если исходить из этих определений, то, конечно, мышление окажется неотрывным от
понятий.

Такое представление охватывает наиболее зрелую форму мышления, где ярко
проявляются преимущества мыслительной деятельности. Однако оно само оказывается
абстракцией от более широкой и многогранной целостности, какой выступает
мышление человека; не видеть этого означает занять узкую позицию в понимании
мышления.

В психологии давно установлен факт существования форм, отличающихся от
абстрактного мышления, в частности, существование наглядно-действенного и
наглядно-образного мышления.

Наблюдения над развитием сознания ребенка показывают, что мышление у него
проявляется значительно раньше, чем способность к оперированию понятиями. Даже
если он получает от взрослых те или иные понятия, то в первое время он не
воспринимает слово как какую-то абстракцию, а прочно ассоциирует его с
конкретным предметом, с конкретным сенситивным образом.

С детьми младшего дошкольного возраста проводилась два рода опытов (см.:
Тихомиров O.K. "Психология мышления". М., 1984. С. 8 - 9). Первый из них
следующий. На стол помещался двуплечевой рычаг, свободно закрепленный в центре.
К правому плечу рычага прикреплялась игрушка, привлекательная для ребенка,
вызывающая желание ее достать. Положение игрушки на столе исключает возможность
достать ее просто рукой. Единственный путь - воспользоваться рукояткой,
прикрепленной к левому плечу. Естественно желание потянуть ручку к себе, но
игрушка только отодвигается; нужно совершить движение, обратное тому, которое
обычно совершается при притягивании вещей к себе. Нахождение этого способа,
которое для ребенка младшего возраста осуществляется со значительными
трудностями, оказывается уже мыслительным процессом. Оно имеется, как
установлено в экспериментах, и у высших животных. Характерная черта такого
наглядно-действенного мышления в том, что решение задачи осуществляется с
помощью реального преобразования ситуации, с помощью наблюдаемого двигательного
акта.

Второй опыт. Ребенку-дошкольнику показывали плоскую фигуру определенной формы,
например вырезанного из фанеры гуся. Затем фигура закрывалась фанерным диском
так, чтобы оставалась видимой лишь ее часть - голова и начало шеи. После этого
фигуру поворачивали на какой-либо угол от исходного положения и предлагали
ребенку определить по положению головы и шеи гуся, где должен располагаться его
хвост. Решение задачи здесь является мыслительным процессом наглядно-образного
типа. Из этого видно, что функции образного мышления связаны с представлением
ситуаций и изменений в них, которые человек хочет получить в результате своей
деятельности, преобразующей ситуацию, с конкретизацией общих положений.

С помощью образного мышления более полно воссоздается многообразие различных
фактических характеристик предмета. В образе может быть зафиксировано
одновременно видение предмета с нескольких точек зрения. Важная особенность
образного мышления - уста-ноачение непривычных, "невероятных" сочетаний
предметов и их свойств. В отличие от наглядно-действенного мышления при
наглядно-образном мышлении ситуация преобразуется лишь в плане образа.

За основу отграничения наглядно-образного мышления от наглядно-действенного
исследователи-психологи берут, таким образом, характер преобразования ситуации.
Отправляясь от этого, мы можем пойти в несколько ином направлении - в сторону
характеристик собственно гносеологических. Мы можем увидеть, что при наглядно-
действенном мышлении ребенок тоже оперирует представлением-образом: в случае с
первым опытом решение задачи есть либо бессознательный акт, как результат
перебора вариантов и случайного нахождения решения, закрепляемый тут же как
вывод (в наглядно-образной форме), либо осознанный вывод, т.е. предварительное
мысленное оперирование наглядными образами и соответствующее действие.
Внутренний аспект наглядно-действенного мышления оказывается идентичным с
наглядно-образным. С философской точки зрения важна именно эта общность
отмеченных форм мышления; можно обозначить их как "чувственно-сенситивное" или
"сенсомоторное" мышление. Второй термин более точен, так как теснее связан с
представлением о человеческой деятельности, об активном воздействии человека на
объект, без чего не бывает никакого человеческого мышления.

Экстремальные условия развития детей, не имеющих ни зрения, ни слуха и не
имеющих возможности общаться посредством языка, выводят на первый план
значимость их деятельности, неотрывной от тактильных ощущений, непосредственных
восприятий формы внешних предметов и представлений о действиях с предметами.

Как отмечается в литературе, исходная форма функционирования мышления у
слепоглухонемого ребенка связана с навыками самообслуживания - элементарными
формами человеческого поведения. Действуя, например, ложкой, ребенок своей рукой
осваивает движения, которые не свойственны ему самому, его организму и которые
не нужны ему как таковому. Действуя ложкой, ребенок уподобляет движения своей
руки "форме" - "логике" общественно выработанного способа употребления ложки,
который, в свою очередь, "продиктован", с одной стороны, физическими свойствами
ложки и приданной ей пространственно-геометрической формой социального
происхождения и, с другой стороны, назначением этой ложки, также являющимся
продуктом исторического развития общества. Как видим, ребенок в процессе
деятельности по удовлетворению своих нужд совершает действия, по форме
воспроизводящие "логику" используемого предмета. Он как бы двигает рукой по двум
"логикам" - двум "формам" - используемого предмета: естественно-природной и
обшественно-исторической. Здесь мы имеем дело с "непосредственной" формой
мышления, т.е. с тем случаем, когда ребенок мыслит предметами, действиями с
ними. А мыслит ребенок потому, что действует с предметами не как попало, а по
жестко определенной логике, не присутствующей ни в физико-химической, ни в
анатомо-физиологической, ни в структурно-морфологической организации его тела. В
дальнейшем процессе формирования и развития психики слепоглухонемого ребенка
появляются специфические средства общения - жесты. Они возникают в результате
превращения навыков самообслуживания из непосредственно практических актов в
акты, не дающие непосредственного результата. Изображая действие с отсутствующей
ложкой, ребенок не принимает непосредственно пищи, а лишь сообщает другому
человеку, что ему нужно поесть, нужна реальная пища. В отличие от навыков
самообслуживания, жесты - это лишь имитация первых, т.е. совершение действий по
логике отсутствующих предметов (см.: Сироткин С. А. "Чем лучше мышлению
вооружаться - жестом или словом?" // "Вопросы философии". 1977. № 6. С. 97 -


В формирующемся в онтогенезе человеческом сознании запечатлеваются контуры,
формы предметов и отношения между предметами. Представления о них
динамизируются, будучи детерминированными логикой материальных систем и
материальных отношений. Первоначальная логика сознания при этом постоянно
корректируется, поскольку она еще несовершенна и эпизодична, самой логикой вещей
и формами деятельности ребенка.

Обращая внимание на важность социальной обусловленности мышления, Э. В. Ильенков
отмечает, что сенсомоторные схемы складываются в онтогенезе, в процессе развития
ребенка раньше, чем он становится способным говорить и понимать речь. Эти
сенсомоторные схемы, являющиеся схемами непосредственной деятельности
становящегося человека с вещами и в вещах, и есть то самое, что философия
издавна называет логическими формами, или формами "мышления как такового". В
этом плане Э. В. Ильенков дает такое определение мышлению: мышление - это
"способность обращаться с любым другим телом, находящимся вне своего
собственного тела, сообразно с формой, расположением и значением его в составе
окружающего мира" (Ильенков Э. В. "Соображения по вопросу об отношении мышления
и языка (речи)" // "Вопросы философии". 1977. № 6. С. 95). Это определение, как
можно видеть, несколько метафорично; в строгом смысле слова мышление
манипулирует не самими вещами, а только их образами, представлениями о вещах. Но
в этом определении ценен другой момент, а именно выход за узкие рамки понимания
мышления только как абстрактно-логического мышления.

Суждения, являющиеся одной из основных форм логического мышления, уже имеются
при чувственно-сенситивном отражении предметов. В них ставятся в связь
конкретные восприятия и представления. Говоря, к примеру: "Студентка Иванова
пошла в кинотеатр "Россия", мы не осуществляем никаких операций по обобщению
признаков, мы лишь утверждаем что-то о ком-то, причем в наглядно-образной форме.
С одной стороны, здесь имеется акт мышления, а с другой - отсутствует
абстрагирующая логика. Положение о том, что суждения не связаны только с
понятиями или, допустим, теориями, признается, кстати, и авторитетными
специалистами по логике. Е. К. Войшвилло, например, рассуждает следующим
образом. Можно высказать такие суждения, как "Это - дерево", "Это - человек",
имея лишь представления о деревьях и человеке. "Очевидно, так и возникают первые
суждения еще на чувственной ступени познания, таков характер суждений ребенка.
Но мышление в строгом смысле слова начинается лишь тогда, когда имеются более
или менее точные понятия ("дерево", "человек"), и сами суждения при этом состоят
в том, что в отдельном устанавливается наличие общих признаков, по которым
соответствующие предметы (деревья, люди) обобщены в понятиях" (Войшвилло Е. К.
"Понятие". М., 1967. С. 121). Таким образом, суждения не соотносятся однозначно
ни с понятиями (они могут иметь место до понятия и "после" понятия), ни с
абстрактно-логическим мышлением в смысле тождественности данной форме мышления.
Они функционируют и в сенсомоторном мышлении.

Мышление в самом общем виде можно определить как процесс оперирования образами
предметов. Поскольку образы предстают чувственно-сенситивными и понятийными
(теории и гипотезы, с нашей точки зрения, тоже дают понятийные образы),
постольку можно рассматривать мышление как процесс оперирования конкретно-
чувственными и понятийными образами.

Мышление - это процесс; но мышление также и способность, имеющаяся уже при
чувственном отражении действительности. Эта способность включена в чувственно-
сенситивную способность, обеспечивая ее трансформацию в способность к
абстрактному мышлению. В этом отношении чувственно-сенситивное получает у
человека интеллектуальный аспект.

На основе изложенных соображений мы считаем также, что вторую познавательную
способность правильнее называть не "логической", а "абстрактно-мысленной", т. е.
способностью к абстрактно-логическому мышлению.

Остановимся теперь на вопросе о связи мышления с языком. Связаны ли они так, что
могут существовать в отрыве друг от друга, или между ними существуют однозначно-
тождественные отношения, такие, когда нет мышления без языка и наоборот? С одной
стороны, имеется положение, согласно которому язык и мышление неразрывно
связаны. С другой, ряд фактов, в том числе мыслительной деятельности
слепоглухонемых, говорит о существовании невербального, несловесного мышления.

Посмотрим, однако, на структуру самого языка под углом зрения гносеологии.

Язык в этом аспекте определяется как система знаков, имеющих значения.
Считается, что знаки и их значения в языке образуют относительно замкнугую и
самостоятельную систему, имеющую свои законы, правила и формы связи. Важно то,
что язык есть не просто система знаков, не знаки сами по себе, а знаки со своими
значениями.

В качестве знаков могут выступать звуки, жесты, рисунки, чертежи и т.п. Они
воспринимаются органами чувств другого человека, воздействуют на нервную систему
и на сознание. Знаки - это сигналы, материальные явления. "Знак есть
материальный чувственно воспринимаемый предмет (явление, действие), выступающий
в процессах познания и общения в качестве представителя (заместителя) другого
предмета (предметов) и используемый для получения, хранения, преобразования и
передачи информации о нем" (Резников Л. О. "Гносеологические вопросы семиотики".
Л., 1964. С. 9). Под информацией при этом понимают гносеологический, чувственный
или понятийный, образ, которым субъект оперирует в своем сознании и который
индуцируется у другого субъекта при восприятии соответствующего знака. Благодаря
замещению реальных предметов знаки позволяют оперировать не самими предметами, а
их образами и комбинациями, комплексами взаимосвязанных образов.

Один и тот же образ, т.е. одна и та же информация, может быть закреплен в
различный знаках. Например, "стол" в русском языке идентичен "der Tisch" в
немецком и "the table" в английском языках. Иначе говоря, связь между значением
и знаком неоднозначна и в этом отношении случайна, хотя исторически
словообразование идет во взаимосвязи случайности с необходимостью.

Как справедливо подчеркивают многие специалисты, знак является не объектом
познания, хотя и может быть таковым, а средством познания.

Гносеологический же образ, с которым связан знак, существенно отличается от
материального образа и от художественного образа. Его характерные черты -
бессубстратность, изоморфность (структурное соответствие образа своему
оригиналу), проективность (обратное проецирование структуры отображения на
оригинал), аксиологичность (ценностная значимость) и др. Мы уже касались этих
сторон гносеологического образа в двух его формах - чувственной (сенситивной) и
понятийной.

Отметим лишь, что в "семантическом треугольнике": 1) имя (выражение языка), 2)
предмет, обозначаемый им (денотат, или десигнат), 3) смысл имени - денотат
оказывается содержанием гносеологического образа, соотносимого с предметом. Под
смыслом же понимается индивидуальное значение слова, выделенное из объективной
системы связей; оно состоит из тех связей, которые имеют отношение к данному
моменту и к данной ситуации (Лурия А. Р. "Язык и сознание". М., 1979. С. 53).
Пример - слово "уголь", его смысл для геолога, художника или домашней хозяйки.
"Смысл" - это выявление специфических аспектов значения соответственно данному
моменту и ситуации. В основе индивидуального смысла "лежит преобразование
значений, выделение из числа всех связей, стоящих за словом, той системы связей,
которая актуальна в данный момент" (там же. С. 54).

Относительная самостоятельность знаков, значений и смыслов заключает в себе
возможность, с одной стороны, их совместного, в единстве, функционирования, а с
другой - их автономного существования.

Знаки, взятые сами по себе, не несут никакого смысла и не имеют значения для
познания действительности. В данном случае они перестают быть обозначениями
чего-то, перестают быть знаками.

Существует особый род знаков, внешнее выражение которых соотносимо с предметом
отражения (в отличие от языковых или математических, химических, логических
знаков, не имеющих такого сходства), вернее, с объектом, момент содержания
которого представлен в его полном чувственном образе. Это - знаки-символы,
например: изображение льва как символа силы, заводских труб как символа
урбанизации и т.п.

Символические знаки широко входили в мифологическое сознание; немало их в
религии. Среди религиозных символов имеются такие, которые не несут в себе
никакого реального содержания. Некоторые же символы, например изображение
Христа, связываются у верующих с добротой б самих людях.

В научном, художественном познании и в социальной жизни нашего времени знаки-
символы так или иначе коррелируются с познавательным образом.

Близость знака-символа к познавательному образу отмечается многими
специалистами, занимающимися проблемой "знак и познание". "Чаше всего в качестве
символа выступает конкретно-чувственный зрительный образ, имеющий хотя бы
рудимент естественной связи с замещающим" (Уваров Л. В. "Образ, символ, знак".
Минск, 1967. С. 105). Это лишь при первом приближении кажется, что знаки-символы
почти не имеют предметного содержания и несут только какой-то абстрактный смысл.
Однако на самом деле за ними стоит также определенное понятийное или сенситивное
содержание. Символизируемое содержание носит более абстрактный характер, чем
объекты обозначения. Символы схватывают самую сущность абстрактных идей, придают
им чувственно-наглядную форму. Таковы художественные и графические символы.
Следовательно, символ - это материальное явление, которое в наглядно-образной
форме представляет абстрактные идеи и понятия (Коршунов А. М., Мантатов В. В.
"Теория отражения и эвристическая роль знаков". М., 1974. С. 126). Символы
являются в большей мере продуктом соглашения людей, чем знаки естественного
языка. Они создаются преимущественно целенаправленно, а не стихийно, по существу
представляя собой конвенции, принимаемые людьми с известной долей условности.

Большое место в символе занимает социально-ценностный, аксиологический
компонент. С символом связывается отношение индивида или социальной группы,
класса, общества к тем или иным явлениям природы и общества. Голубь Пикассо,
например, - это для всех народов символ мира, выражающий желание избежать
мировой термоядерной катастрофы, надежду на использование самых разнообразных
каналов связи между народами для расширения и укрепления сотрудничества между
ними.

В символе заключен обобщающий принцип раскрытия многогранного содержания и
смысла явлений. "Как идеальная конструкция вещи - символ в скрытой форме
содержит в себе все возможные проявления вещи и создает перспективу для ее
бесконечного развертывания в мысли, перехода от обобщенно-смысловой
характеристики предмета к его отдельным конкретным единичностям. Символ
является, таким образом, не просто знаком тех или иных предметов, но он
заключает в себе обошенный принцип дальнейшего развертывания свернутого в нем
смыслового содержания" (Лосев А. Ф. "Символ" // "Философская энциклопедия". М.,


Символ - это знак, аналогичный слову языка в том плане, что он, как и любой
языковый знак, закреплен за определенным гносеологическим образом и обозначает
его. Но символ отличается от икониче-ского знака (знака-копии) тем, что он не
совпадает с предметом отражения по многим параметрам. В самом изображении-
символе их может мыслиться гораздо больше, чем в том значении, которое принято с
ним соотносить. Символизация (ее нужно отличать от символизма как
художественного и философско-эстетического течения) является стороной процесса
научного и художественного освоения действительности, необходимым компонентом
человеческих коммуникаций и функционирования социальных структур.

Относительная самостоятельность знаков по отношению к гносеологическим образам
может доходить до такого предела, когда становится в принципе возможным
оперирование одними только чувственными и понятийными образами без их
сопровождения словами, рисунками, жестами. Мысль как процесс оперирования
образами может достигать такой скорости, быстроты, что ее оформленность в знаках
будет уже отягощать этот процесс, не позволять ему в максимальной степени
развернуться; возникает известная ситуация опережения содержания и сбрасывания
формы, замены устаревшей формы новой. Пока остается неясным, что это за новая
форма; возможно, что эта новая форма есть тоже внешняя, но объединяющая в своих
элементах целые комплексы суждений и умозаключений; возможно, форма будет
полностью сведена к внутренней форме как способу и структуре организации самого
развертывающегося процесса. Ответ на этот вопрос могу дать соответствующие
исследования психологов и лингвистов.

С точки зрения философской такое состояние мышления возможно. В пользу этого
предположения говорят и некоторые факты. Так, при напряженном, глубоком
продумывании проблемы с перебором много-гочисленных вариантов решения имеет
место резкое ускорение мыслительного процесса; наличествующая при этом
внутренняя речь (или отдельные слова) может в лучшем случае демонстрировать
эпизодическую ее совпадаемость с какими-то узловыми моментами в мгновенном
разливе мысли. Опыты, в которых наблюдались при помощи приборов процессы решения
шахматных задач и последующие словесные отчеты испытуемых (см.: Тихомиров O.K.
"Психология мышления". Разд. "Невербализованные исследовательские акты"), также
указывают на наличие невербальных мыслительных актов. В интуитивном мышлении, в
котором скорость мыслительного процесса, протекающего на бессознательном уровне
психики, во много крат превышает темп мыслительного процесса, развертываемого в
обычных условиях, наука вообще не может обнаружить никаких знаков или систем
знаков, сопровождающих исключительно быструю смену "кадров*. Факт невербального
характера соответствующего мыслительного процесса отмечал А. Эйнштейн, говоря:
"Для меня не подлежит сомнению, что наше мышление протекает в основном минуя
символы (слова) и к тому же бессознательно" (Эйнштейн А. "Физика и реальность".
М., 1965, С. 133).

Интересная идея в этом плане имеется у Д.И.Дубровского (см.: "Проблема
идеального". М., 1983) - идея существования у человека информации в "чистом"
виде. Он отмечает, что идеальное (с его точки зрения, это вся субъективная
реальность, чувственные и понятийные образы) непосредственно связано с тремя
видами кодов: мозговым, по преимуществу нейродинамическим кодом, бихевиорально-
экспрессивным (двигательные акты, внешние телесные изменения, в особенности
выражения глаз, лица) и речевым. Причем только первый из них является
фундаментальным. Информация, данная человеку в виде явлений его субъективной
реальности (как его чувственные образы, мысли, цели и т.п.), необходимо
воплощена в определенных мозговых нейродинамических системах, которые являются
материальным носителем этой информации. Но последние не отображаются в
субъективной реальности, "закрыты" для непосредственного отображения. Мозговые
носители этой информации для человека начисто элиминированы, им не ощущаются. Он
не знает, что происходит в его мозгу, когда оперирует всевозможной информацией.
И это составляет кардинальный факт человеческой психической организации, который
и обозначается как данность человеку информации в "чистом" виде, что равнозначно
данности информации в виде явлений субъективной реальности. Для индивида,
подчеркивает Д.И.Дубровский, характерно получение и переживание информации как
таковой, не отягощенной субстратной организацией ее носителя (кода). Это
касается и речи. Когда я говорю "дождь идет", это "содержание" фиксируется в
речевом коде, реализуется соответствующей звуковой, фонематической организацией;
последняя же обусловлена эквивалентной нейродинамической организацией в головном
мозгу, обеспечивающей согласованную работу мышц речевого аппарата. Но для меня
как личности, да и для того, кто воспринимает и понимает эти мои слова,
указанное "содержание" представлено в "чистом" виде, как мысль, образ.

Итак, человек обладает способностью иметь информацию, т.е. гносеологические
образы, в чистом виде, и оперировать этой информацией. Признание существования
информации в чистом виде, т.е. независимо и от словесного и от жестового языка,
не нарушает положения о том, что мышление и язык тесно связаны друг с другом.
Без языка или другого аналогичного средства выражения образов и мыслей человек
так и оставался бы со своей "чистой" информацией наедине, не смог бы общаться с
другими людьми; более того, он не смог бы и формировать абстрактные образы и
абстрактное мышление; коммуникативная функция языка является в этом отношении
ведущей. При помощи языка устанавливается взаимопонимание. С его помощью
развивается познавательный процесс, осуществляется прогресс науки, культуры,
цивилизации. Язык - материальная форма мышления.

Имея в виду различные мистические концепции общения людей и субъективистские
трактовки языка, материалистическая философия формулирует положение о
неразрывности языка и мышления. Это положение, верное в качестве принципа, не
исключает признания авербального мышления.

Вернемся теперь к чувственно-сенситивному отражению действительности в связи с
абстрактным мышлением. Такой аспект анализа уже позволил увидеть наличие при
чувственном отражении таких форм, которые, казалось бы, не должны выходить за
рамки понятий; здесь имеются суждения, связанные с оперированием чувственно-
сенситивными представлениями. Анализ показывает, однако, нечто большее, а
именно, что при чувственном отражении постоянно применяются и слова-понятия.

Что это за явление? Для его понимания опять-таки нужно обратиться к
деятельностному подходу и к социальной стороне вопроса. Приведем рассуждения,
имеющиеся в книге А. Р. Лурия "Язык и сознание" (М., 1979). Автор пишет, что
если бы человек, говоря "часы", имел в виду лишь одни определенные часы, а
воспринимающий это слово, не имеющий соответствующего опыта, не понимал бы
обобщенного смысла этого слова, он никогда бы не смог передать собеседнику свою
мысль. Однако слова "часы" и "стол" имеют обобщенное значение, и это является
условием понимания, условием того, что человек, называя предмет, может передать
свою мысль другому человеку. Даже если этот другой человек представляет
названную вещь иначе (например, говорящий имеет в виду карманные часы, а
воспринимающий - настольные или башенные часы), все равно предмет, отнесенный к
определенному классу явлений, позволяет говорящему передать определенную
обобщенную информацию. И А. Р. Лурия заключает: "Значит, абстрагируя признак и
обобщая предмет, слово становится орудием мышления и средством общения" (С. 43 -
44).

Воспринимая конкретный стол и говоря: "Это - стол", человек мыслит, т.е.
утверждает, с одной стороны, в чувственно-сенситивном ракурсе, а с другой -
использует форму абстрактного мышления. В целом же данное утверждение -
чувственный образ. Замечательно сказано Гегелем, что вообще язык выражает в
сущности лишь общее; но то, что мыслится, есть особенное, отдельное.

Таким образом, при помощи слов-понятий, употребляемых в необходимых сочетаниях,
в тех или иных комплексах, в суждениях и рассуждениях человек получает
способность описывать индивидуальный предмет и передавать конкретно-чувственную
информацию другому. Иначе говоря, несмотря на применение средств, типичных для
абстрактно-логического мышления, результат по своему характеру будет все-таки
чувственно-сенситивным. Восприятия или представления не перестают быть таковыми
при применении к их выражению средств абстрактного мышления.

Следует отметить к тому же, что, по свидетельствам психологов, опирающихся в
своих выводах на наблюдения, в человеческом мышлении в зависимости от характера
задач, попеременно "включается" то один, то другой вид мышления, причем все это
происходит на фоне общего, единого мышления. O.K. Тихомиров отмечает, что
наглядно-действенное, наглядно-образное и словесно-логическое мышление образуют
этапы развития мышления в онтогенезе и филогенезе. Но "эти три вида мышления
сосуществуют и у взрослого человека и функционируют при решении различных задач"
(Тихомиров О. К. "Психология мышления". С. 9).

Из изложенного следуют два вывода: 1. Реализация чувственно-сенситивной
способности человека совершается посредством механизма абстрактного мышления.
Рациональное - воспользуемся этим термином - пронизывает содержание чувственного
познания действительности. 2. Реализация абстрактно-мысленной способности
человека совершается посредством обращения к результатам чувственного отражения
предметов, используемым также (в форме образов-моделей, образов-символов) в
качестве средств достижения и выражения результатов рационального познания.
Иначе говоря, в реальном человеческом сознании чувственное пронизано
рациональным, а рациональное - чувственным.

Для понимания процесса развития познания немаловажное значение имеет его
разграничение на живое созерцание и абстрактное мышление с подразделением
последнего при проекции на науку на эмпирическое и теоретическое.

Поясним, что такое живое созерцание. Дело в том, что в нашей литературе нередко
отождествляются "эмпирическое", "живое созерцание" и "чувственное" (чувственно-
сенситивное). "Чувственное", как мы уже видели, - это одна из познавательных
способностей человека. Чувственного как знания, взятого в обособлении от
рационального, нет.

Первичной клеточкой познания выступает мысль, хотя и оперирующая наряду с
представлениями общими понятиями, но отражающая предметы, их свойства и
отношения на уровне явлений (как проявлений сущности), т.е. мысль, схватывающая
ситуации и вещи в их единичности и конкретности. Отражение действительности во
всем ее внешнем многообразии и внешних взаимосвязях, где несущественное еще не
отграничено от существенного, и дает то, что можно назвать "живым созерцанием".

От живого созерцания, соотносимого с живой действительностью, и начинается
многосложный, порой зигзагообразный путь абстрактного мышления к внутренней
сущности предметов; это есть путь с переходами от одной стороны сущности к
другим ее сторонам, от фрагментарного к целостному ее воспроизведению, от менее
глубокой к более глубокой сущности. Это уже не живая чувственно данная
конкретность, а реальные абстракции, стороны, лишь на заключительном этапе
сводимые мышлением воедино, в мысленно-конкретное, которое затем соотносится с
чувственно-конкретным как сущность с комплексом своих проявлений.

При обсуждении вопроса об абстрактно-мысленном познании действительности можно
столкнуться с подразделением всего этого процесса на два этапа: рассудочный и
разумный - и выделением соответствующих способностей человека: рассудка и
разума. Такое разделение имеет определенное основание и с ним мы встречаемся еще
в античной философии. Большое внимание этому вопросу уделено в немецкой
классической философии. По И. Канту, "всякое наше знание начинается с чувств,
переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме, выше которого нет в нас
ничего для обработки материала созерцаний и для подведения его под высшее
единство мышления" (Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. С. 340). Рассудок - это
"способность составлять суждения", способность же суждения "есть не что иное,
как способность мышления" (там же. С. 167, 175). Рассудок - это способность
давать правила. В отличие от рассудка разум "заключает в себе источник
определенных понятий и основоположений, которые он не заимствует ни из чувств,
ни из рассудка" (там же. С. 340). Разум способен давать принципы. Он не
направлен прямо на опыт или на какой-нибудь предмет, а на рассудок, чтобы с
помощью понятий a priori придать многообразным его знаниям единство. Если
рассудок есть способность создавать единство посредством правил, то разум есть
способность создавать единство правил рассудка по принципам.

Справедливо усматривая в разуме способность схватывать единство
противоположностей, взаимопереходы сторон и т.п., некоторые философы, однако,
несколько суживают рамки разума, ограничивая его способностью усмотрения
диалектики объектов и лишь научно-теоретическим постижением сущности предметов.
Нам представляется, что это излишне сциентизированная трактовка данного понятия.

Рассудок оперирует в пределах сложившегося знания данными опыта, упорядочивая их
согласно твердо установленным правилам, и это придает ему вид "некоего духовного
автомата", которому присущи жесткая определенность, строгость разграничений и
утверждений, тенденция к упрощению и схематизации; рассудок может правильно
классифицировать явления, приводить знания о них в систему; рассудок
обеспечивает успешную адаптацию индивида к привычным познавательным ситуациям, в
особенности при решении утилитарных задач. С этой точки зрения, основное отличие
разума от рассудка - в выходе за пределы наличного знания и в порождении новых
понятий. Речь идет не только о научных понятиях, но и о понятиях обыденного или
художественного познания.

Но этого, как нам кажется, недостаточно, чтобы разум проявил себя. По нашему
мнению, для разума характерны такие понятия, которые фиксируют (и это уже
отмечалось выше) усмотренное сознанием смысловое отношение объектов, закон
(принцип) внутреннего строения или реальное значение предмета. Понятие в этом
отношении обретает смысловое содержание, связанное с герменевтикой,
интерпретацией, выявлением места, значения предметов в составе комплекса
явлений. Погружение мышления в систему внутренних и внешних связей объекта ведет
к раскрытию противоположностей, противоречий, диалектики и порождению новых
понятий, причем как на уровне явлений, так и на уровне сущности предметов.
Вследствие этого и разум, и рассудок имеют место и при живом созерцании, и при
абстрактном мышлении, на эмпирическом и теоретическом уровнях научного познания.

Рассудок и разум представляют собой особое сечение познавательного процесса,
когда мышление носит либо рассуждающий и ориентировочно-приспособительный, либо
понимающий и творче-ско-конструктивный характер.

С точки зрения специфичности рассудка и разума требует более строгого
употребления термин "рациональный". Иногда рациональное отождествляют со
способностью человека к абстрактно-мысленному отражению действительности. Однако
слово "рациональное" происходит от "rationalis" - рассудок, разум и означает
рассудочный, разумный. "Рассудочный" охватывает и ту сферу чувственно-
сенситивного, которая связана с мышлением на базе восприятий и представлений.
Если и применять "рациональное" как противоположное "чувственному", то, конечно,
с определенными оговорками.

Дилемма сенсуализма и рационализма существовала на протяжении всей истории
философии. Сенсуализм представляли Эпикур, Локк, Гоббс, Беркли и др.,
рационализм - Декарт, Спиноза, Лейбниц, Шеллинг и др. Первые считали главными
формами познания чувственно-сенситивные формы, пытались редуцировать все
содержание познания к данным, полученным органами чувств. Основное положение
сенсуализма: "Нет ничего в знании, чего первоначально не было бы в ощущениях".
Представители рационализма, наоборот, обособляли абстрактное мышление от
чувственно-сенситивной способности человека, рассматривали результаты
чувственного отражения как несовершенные, вероятностные, не дающие истинного
знания, а результаты абстрактного мышления - как имеющие всеобщий и необходимый,
а при строгом следовании законам логики - и истинный характер.

Историческая дилемма "либо чувства, либо абстрактное мышление" снимается в
синтезе чувственно-сенситивного и абстрактно-мысленного отражения
действительности. Последовательное проведение данного положения становится
возможным благодаря обращению к практике, к деятельностно-активному отношению
человека к миру.

Современная гносеология не ограничивается отношением "индивид - природа", а
берет сложную систему: "индивид - общество - природа". С этой точки зрения
утверждается гносеологический оптимизм, несовместимый с агностической трактовкой
познавательных способностей человека.



Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: Учебник. - 3-е изд., перераб. и доп. - М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2003. - 608 с.

сайт www.p-lib.ru

Главная страница =>философия=>оглавление